Тигр Тома Трейси (tiger_tom_tracy) wrote,
Тигр Тома Трейси
tiger_tom_tracy

Category:

Сергей Чехов. Хаос, зомби, Краснодар

9 ноября в «Одном театре» состоится премьера спектакля «Жизнь мертвецов». Это будет не только первая постановка режиссёра Сергея Чехова в Краснодаре, но и первый иммерсивный спектакль в «Одном Театре».
Об иммерсивности, живых мертвецах и о природе зла мы и поговорим!



(фото: А.Лишута)

Каждый спектакль – иммерсивный

В первую очередь стоит разобраться с тем, что это такое. Иммерсивность ведь не в том, сидит ли зритель в кресле или перемещается. Сам термин с момента его появления в России оброс такими ложными коннотациями, что уже непонятно, как с этим быть. Сегодня под этим определением может скрываться любая бродилка или квест. Но на деле всё намного сложнее и в то же время проще – по-моему, если действительно происходит мощное подключение, если спектакль становится своеобразной воронкой, которая затягивает зрителя внутрь, погружает в свой мир, в свою паранойю, как говорит режиссёр Артём Терехин, тогда и можно говорить об иммерсивности.
В этом смысле я каждый свой спектакль стараюсь делать иммерсивным.


Спектакль без текста
У «Жизни мертвецов» нет какого-то конкретного текста. Тут я в каком-то смысле возвращаюсь к истокам: мой дебютный спектакль в театре Сергея Афанасьева, «Натюрморт с женщиной» был поставлен по живописи Пабло Пикассо и Отто Дикса и по мотивам их биографий. То есть, как такового текста не было, только структура, которую я написал, но основой стала именно живопись. Природа живописи Пикассо и природа живописи Дикса, то, как они между собой сталкиваются, как противопоставляются друг другу. Пикассо и Дикс – два абсолютно разных художника и точкой их соприкосновения стала Первая мировая война, с которой у обоих свои взаимоотношения. Так возникла биографичная составляющая спектакля.
Какое-то время назад я пересматривал запись «Натюрморта». Конечно, сейчас бы я делал его совсем иначе, там много наивных вещей, но, в общем и целом, вот этот подход – не делать спектакль по какому-то готовому тексту – он мне был интересен с самого начала и интересен до сих пор. Сейчас я пытаюсь вернуться к тому представлению о театре, которое у меня было до театрального образования.
В «Жизни мертвецов» будем разбираться с внутренними чертями и страхами, а они тут на любой вкус! От гипертрофированного чувства вины до ощущения собственного умирания, даже не столько в физическом, сколько в энергетическом смысле. Это когда начинаешь понимать, что теряешь вкус к жизни и уже не особо отличаешься от живого мертвеца.


Театральная школа по изучению феномена живых мертвецов
В процессе подготовки к спектаклю актёры «Одного Театра» снимали ролики на тему зомби.
Сначала задание было немного абстрактное, было дано три слова: «хаос», «зомби», «Краснодар», вокруг которых нужно было выстраивать какие-то этюды. Поначалу ребята стали снимать продуманные видеоролики, с монтажом и с закадровой музыкой, а потом я скорректировал задание. Предложил им схему, по которой сейчас будет строиться спектакль, шесть модулей, каждый из которых с определенной стороны раскрывает вопрос живых мертвецов. Что это за явление в массовой культуре, откуда оно взялось, почему имеет такую популярность, и с чем человек пытается разобраться, выстраивая эти сюжеты.
Заодно я отобрал у них монтаж, закадровую музыку и прочее, с помощью чего можно приукрасить видео.
И они стали делать ролики, снятые одним планом, музыка если и звучит, то только оправданная в кадре – такая немножко «Догма 95» Ларса фон Триера и Томаса Винтерберга.
И надо сказать, что это работает! Как только тебе ставят ограничения, творческая энергия высвобождается. Но я сейчас не говорю об отбирании свободы! Свободы высказывания их никто не лишил – внутри формы можно говорить о чём угодно и каким угодно языком.
Было бы у нас побольше времени, мы создали «Краснодарскую театральную школу изучения феномена живых мертвецов», и стали бы разрабатывать эту тему на протяжении, например, трёх лет. Тогда первые полгода я дал бы им на откуп любые средства выразительности, какие только могут быть, и не ограничивал бы их ни в чём. Потом, анализируя их работы, я бы понемногу отсекал какие-то направления. Неверные ходы… Но нет у нас этих трёх лет, пришлось ускориться.
Впрочем, все эти «верные-неверные ходы» – это, конечно, очень субъективно. И это проблема, наверное, всех театральных школ в России – субъективность мастеров. Это создаёт огромные проблемы, когда ученики потом не могут выбраться из-под пяты своего мастера, потому что слишком впитали его способ восприятия мира. А профессия учителя – не важно, театрального или какого-то другого – научить учиться, направить.
Мне даже кажется, что учить чему-либо вообще нет смысла. Есть смысл только разглядеть самые потенциально выгодные ростки в ученике и обратить его внимание на них.


Страх – двигатель прогресса
Мне очень интересна природа человеческого страха. Даже не страха, как такового, а ощущения внутренней тревоги.
В чём разница? Страх, как правило, имеет конкретный объект. Куда более жуткое чувство, когда не понимаешь, не можешь визуализировать и сам себе назвать объект своего страха. Вот это, безобъектное, мне очень интересно.
Оно – мощнейший двигатель всего, что с человеком по большому счету происходит. Именно в нём источник большинства религий.. Нужно же как-то объяснить, что происходит с человеком, когда он умирает, надо это как-то назвать, чтобы оно не было просто темнотой, с которой непонятно, что делать. Как мне кажется, весь прогресс так или иначе базируется на этом страхе.
В «Жизни мертвецов» мы пытаемся вступить в какую-то зону исследования. Для меня одна из важнейших функций театра – это именно исследовательская, искусство как способ познания этого мира и самого себя.
Сейчас мы с артистами, художниками, композиторами, с которыми мы создаём «Жизнь мертвецов», вступаем в это поле исследования. И если мы будем последовательны, открыты и честны внутри этого разбирательства, если мы кайфанём от этого, тогда и зритель кайфанёт вместе с нами.
Действие будет разворачиваться в шести локациях, в каждой из которых что-то происходит. Либо же – не происходит и от этих пауз зрителю будет ничуть не спокойнее. Современные академические композиторы, такие, например как Курляндский и Широков, часто говорят о необходимости пауз и о том, что пауза может быть куда более мощной музыкальной фразой, нежели сама музыка. Пауза – это не просто тишина, пустота, где ничего не происходит. Пауза может быть тем, что Константин Богомолов в своих интервью называет «остановить эскалатор». Создаётся эффект дискомфорта, и если зритель на физическом уровне к этому подключается, то вот вам и иммерсивность!


Области темноты
Чего я больше всего боюсь? Себя. Того себя, кем я боюсь быть даже наедине с собой. То есть настоящего знания о том, кто я. О том, на какую готов подлость, о том, насколько честен или нечестен с самим собой и окружающими, насколько силён и силён ли вообще.
Мне кажется, что любой страх, так или иначе, базируется на диалоге с самим собой.
Если не вдаваться в тонкости, то есть теория, что в другом человеке нас более всего раздражает то, что есть и нас самих. По этому же принципу я больше всего боюсь того, что, как мне кажется, вступает в диалог с моей внутренней темнотой, которая для меня не изведана.
Как все уже поняли, я очень плотно и мощно интересуюсь человеческими областями темноты. И есть очень сложная тема для меня, которая почему-то особенно интересна.
Почти год назад, где-то в конце января, студент Бауманки жестоко убил свою бывшую девушку. Потом всё, что сделал, очень подробно описал на своей странице ВКонтакте и покончил с собой.
Для меня всё это стало каким-то особенно сложным моментом, даже не потому что это дико, первобытно и вообще про какое-то животное начало, а потому что я стал анализировать, что вообще должно произойти в голове человека, чтобы он совершил что-то подобное? Как это вообще работает?
Я начал разбираться в этих процессах, пытаться понять, а кто вообще из нас застрахован от того, что не переклинит, и ты что-то подобное не сотворишь?
Ведь если разбираться в истории этого события, то становится понятно, что это совершил не серийный убийца, ведь, испытывай он наслаждение от того, что сделал, он бы повторил это и не раз.
Но тут всё сложнее. Он знал, что хочет это сделать, а что дальше – никакого плана не было. И он оказался в некой петле, в абсолютно безвременье, в котором находился, пока не понял, что единственный выход из этого – самоубийство. Опять же есть случаи, когда люди, расстреляв свою семью, сразу пускаю себе пулю в голову. Но здесь и этого не произошло – он почти двое суток провёл в этой квартире с мёртвым телом. Так что же это было? Некий кровавый акт самоанализа? Своеобразная инициация? Понятно, что я могу рассуждать обо всём этом отстранённо и в какой-то степени цинично только потому, что не со мной или моими близкими это произошло. Если дело начинает касаться нас лично, уже не до разборов. Хотя это тоже ещё как посмотреть. Когда происходит что-то страшное – один из способов с этим жить – это начать анализировать. Нельзя же полностью от этого отключиться, сказать «Ничего не было», это невозможно, и тогда ты начинаешь в этом разбираться, пытаешься понять мотивы, препарируешь ситуацию…
Одним словом, я боюсь того, что может совершить человек и того, что это, как правило, абсолютно непрогнозируемо. Кто-то садится за руль грузовика и начинает давить людей, кто-то другой берёт дробовик и идёт в школу. Какое энергетическое, информационное или ещё какое-то поле создаёт вот это всё? Как возникают эти всплески агрессии? Где тот триггер, который переключает человека?
Мне кажется, с этими людьми происходят настолько сложные и тёмные процессы, что с ними невозможно справиться. Есть, к сожалению какая-то реальная и очень мощная природа зла. Её можно называть как угодно – хоть религиозными терминами, хоть терминами из психоанализа и науки, – но это есть, никуда оно не денется и с этим нужно каким-то образом разбираться.


Tags: Один театр, интервью, рабочие моменты, режиссёр, театр
Subscribe

Posts from This Journal “театр” Tag

Buy for 20 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments